Мой резвый конь в тиши ночной
несёт приключеньям навстречу.
Сегодня бой, и завтра бой,
а Джеремус всех нас подлечит.

Мы лестницы строим и башни везде
(осаду вести всегда рады)
и коль не взлетела - понятно уже,
что сделано всё, как и надо...

Мы замки штурмуем, нам риск не впервой,
толпимся на лестнице смело,
и с криком не можем пройти по прямой -
стоят впереди, что за дело...

Стреляем по башне, не можем попасть
в засевших внутри с арбалетом
и знаем уже - то другая напасть,
прозрачная стенка там где-то.

Враги окружают, и ТАБ не нажать,
проигрывать бой неохота,
но с воплем мешает подчас отступать
прущая сзади пехота.

А если уж враг и сильнее в сто крат,
и всё же победа не наша,
мы от него через стенку уйдём,
свобода тюрьмы много краше.

И лорды сбегают, даже если тюрьма
построена с навыком высшим:
проходима решётка, проходима стена,
и даже молчу уж о крышах...

Мы были во многих, во многих модах,
деянья достойны скрижалей.
И в Вестерне не попадали в упор,
и Зендара мы штурм отражали.

Мы падали за борт, застревали раз в час
и реки по дну проходили,
И суть диалогов понятна подчас,
Английский хотя не учили...

Летающих пальм насмотрелся навек,
гуляя верхом по деревням.
Висящих камней, иль заглюченных рек,
в мостах застревал пред селеньем.

Теряли оружие, шлем с волосами, потом -
и людей; искали их всех, чуть не плача,
и думали долгую думу о том,
что надо бы нового патча...

Не очень хотел я писать эту часть,
но просто в душе накипело...
Нам глюки искать интересно подчас,
возьмёмся же дружно за дело!

Мы видели многое в разных модах,
где глюки - привычное дело.
И вновь получая опыт в боях,
готовы мы встретить их смело!

Ода Глюкам - 2
( четверостишия ).

Чего не увидишь, тестируя сцены...
там стол как багаж работает где-то,
идёшь, утопая в мехах по колено
и видишь вокруг изменение света.

Завален сарай от стены до стены,
на сросшихся полках летают чаны,
но тестера манит бардак, словно мёд -
ну как не зайти, вдруг застрять повезёт!

Дрожащий порог и дрожащий забор,
за ними - пол-сцены пустые,
точку выхода кто-то шустро упёр,
зато дебри глюков густые.

Между домами пролезешь едва,
в подобную щель просочится лишь вор,
и где-то застрянет твоя голова,
поскольку пол-сцены ещё кто-то спёр.

ел, горящий не ночью, а днём,
проложена балка сквозь шкуры,
три бочки срослись меж собой и крыльцом -
всё это - набросок с натуры.

Средь комнаты можно костёр разложить,
плевав на трубу дымохода,
дрова для камина - в воде утопить,
ведь розжиг - не наша работа...

Здесь мастер работал - рубанок висит,
там - воин разбрасывал стрелы.
И книгу прилёг полистать кто-то тут,
увлёкся - скелетом стал белым...

Без ручек чан тут, и ушат без дна,
вон там ещё порог дрожит немного,
дырявое ведро, корзинка снега вся полна,
дырявый бак, и печь стоит чуть кособоко.

Стена - в окно. Ушат - в земле,
и балки тоже проходимы вечно,
ещё одно ведро в косой метле -
о, сценодел, сие бесчеловечно!

Торчит из дома пальма, из стола - еда,
в бассейне плещет твёрдая вода,
корявая пальма из камня растёт,
и рядом с ней чан совершает полёт...

Вот снова пальма, растёт из стены.
За нею - мешки, меж собой сплетены.
За ними - ещё раз повиснувший чан,
на сей раз он с бочкой, и рядом стакан.

Посуда без дна - это дело привычно.
Левитирует куст - всё как обычно.
Мы видим всего там и тут понемногу,
но тестеров мало, а глюков-то много!

Вот НПС говорит ерунду - то типично.
В багне не застрял или вылез - отлично.
Застрял, провалился и недоуспел -
тестеров это привычный удел.

Граница локации виснет немного,
и на пол раскиданы кем-то текстуры.
Капуста в снегу подгнивает убого,
и рядом дома чужеземной культуры.

Застрелен скелетик, рядом чей-то кафтан,
и чадит тут дымком костровище -
разбойники здесь развели балаган,
авось хоть не тестеров ищут...

Приходится вверх ГГ поднимать -
сквозь крышу проверить, как вид на дорогу.
И глюками тему потом заполнять,
отловим их всех понемногу.

На цепи книга повешена кем-то,
сквозь стену проходят детали,
из пола паром пыхтит чайник с чем-то,
в окно видать небес дали.

Отсутствует стенка, но дверь заперта,
за нею - бардак в темнотище.
Ведь неписи даже не входят сюда,
лишь тестеры здесь глюки ищут...

Заглючности в моде исправить приятно,
и не ленись, сценодел!
Летаешь в редакторе ты беспреградно,
ведь застревать - мой удел.

Исправив, ты вышлешь всего понемногу,
а мне там опять застревать...
И то, что работы всегда слишком много -
на нормы порой нам начхать.

Мне критику пишут подчас сценоделы
по всяческим пальмам, чанам и стенам.
Приятнее им послоняться без дела,
чем глюки исправить в игре где-то там...

Жалел, что глюков больше нет.
Жалел, и радовался тоже.
И вдруг, средь бела дня, в обед,-
Какой-то недобитый потревожил.

Какой уж тут обед...
Прошла хандра, и аппетит потерян.
Как будто не хватало бед,
Уж думал- глюков век отмерян...

Куда там. В сцене, где на счёт
Давно поставил сценодел умелый
С любовью каждый энтрипойнт,
И меш пестрит узорчик белый,

Возник вдруг непись просто так.
Возник не там, где надо.
Средь поля появился, как дурак,
И тут из-под земли толпой полезли гады.

Они презрели энтрипойнты словно,
А лошадь - по ступеням вверх легко пошла...
Что было - пересказывать дословно
Не хватит рифм, но даже злость взяла...

Внезапрно проницаем стал
Конь тестерский. Что с ним?
Неужто от работы так устал,
И с глюком делать что с таким?

Когда-то был я весь от злости белым,
Что проходимы вёдра и тазы.
Уменьшилось глюкочисло их в целом,
Но сложность возросла в разы.

Безлунный берег стал приютом тихой ночью,
Во тьме мерцал чадящий огонёк костра.
Вокруг, на шкурах, воины небритые воочью
Видали сны, богатства где и сталь остра.

Опять им снился бой, ворочались тревожно,
И забывались снова тяжким сном.
Порой храпели рядом кони осторожно,
Гоняя злую мошкару густым хвостом.

Поодаль, за рекою, где темнеет лес,
Вдаль полосою уходя,- могучий, древний,
И холм средь тёмных туч касается небес,-
Мерцало ярко зарево разграбленной деревни.

Нет больше пастбищ с сочною травой,
Сараев и домов, повалены заборы,-
Клубится дым и смерть стоит с косой -
Нагрянули, едва стемнело, душегубы-воры.

Еду и вещи лучшие привесили к седлу,
Бутыли и динары - по пустым карманам,
Огонь с околицы пустили по всему селу,
А после - спьяну погнались за караваном.

С охраной сеча долгая и жаркая была,
И крови много пролилось, но победили.
И специй ценных груз для ханского стола
Огромной кучей подле мёртвых тел сложили.

Когда светила путь дневной уж был закончен,
Разбили лагерь , не таясь, поодаль на песке.
И каждый спал, поган душой и делом опорочен.
Чего бояться им, чья жизнь всегда на волоске...

Сошлись, лишь рассвело, войска на поле боя.
Стреляли метко лучники с холмов.
И жизнь отдать, при этом на судьбу не ноя,
Был каждый воин здесь готов.

Схлестнулись яростно с утра
Под трубный рёв и звон металла.
Тут - с фланга конница пошла,
А там - пехота супостата мяла.

И вроде правы были те и эти,
Да только каждый - на свой лад.
А смерть меж тем косой отметит
И тех, кто прав, и тех, кто виноват.

Она не делает разбора
Меж суетливых человечьих нужд,
И среди боя её взору
Никто живой порой не чужд.

Она старалась, как могла -
Кого на меч, кого - стрелой...
И вот спустилась ночи мгла
И воцарился тут покой.

Лишь трупы видно в свете лунном-
Тела и человечьи, и коней.
И ими степь усеяна безумно,
И вороны кружат над ней.

А всё могло решиться миром,
Когда бы не наживы страсть.
Что смерть? Ничто. Но молкнет лира,
Увидя денег тягостную власть.

Толпой огромной они шли,
На шлемах яркие хвосты краснели, развиваясь,
И жалких лордов как метлой смели,
И отступали те, почти не отбиваясь.

Вторжение... как много в слове этом
Невысказанной гаммы разных чувств.
Их матом крыл, хоть будучи поэтом,
Поскольку мастера военных всех искусств.

Любой центурион в броне отличной
Так гладиусом рубит всё вокруг,
Что трупы горкою растут приличной...
Зачем они в Кальрадию явились вдруг?!

"Песочница" без них спокойна и привычна,
Захватывай себе хоть всё и вся,
И главгероя жизнь вполне обычна,
Сам валит всех, кто не друзья.

Но хочется порой экстрима,
Азарта рубки боевой,
И раз Вторжение не прошагало мимо -
Так обнажим же меч и в бой!